Газета выходит с октября 1917 года Wednesday 21 ноября 2018

«Луганчане, держитесь, родные, вы обязательно победите!»

Репортаж из Луганской Народной Республики

«Самое сложное — пережить зиму», — говорили на Донбассе после окончания кровопролитных летне-осенних боев. «Минские соглашения украинской стороной не соблюдаются» — каждый день слышим мы из новостей. «Хунта готовит нам нехороший новогодний подарок», — сокрушались накануне 2015-го измученные луганчане и дончане. Корреспондент «ВП» в первых числах января побывал в Луганской народной республике и увидел все происходящее в Новороссии своими глазами.

Автобусная остановка на трассе Луганск — Изварино

Изваринское поле боя

ЛНР — одна из двух областей восставшего Донбасса. Регион менее лакомый, чем соседний богатый Донецк. Но не менее стратегичски важный для Киева. И не менее стойкий в сопротивлении.

Прямая дорога на Луганск из России одна — через пограничный пост Изварино. Вместе с товарищами-коллегами мы добираемся сюда из ростовского городка Каменск-Шахтинский. Еще год назад в украинском Изварине располагался тихий мирный таможенный пункт под желто-синим флагом. Теперь его контролируют обстрелянные вооруженные люди под трехцветным знаменем новорожденной республики.

За пограничной чертой нас встречают знакомые — 45-летний Виталя и 30-летний Саня на «Газели». Хлопая по плечу незнакомого парня-таможенника, Виталя делится:

— Я сам тут полгода назад стоял! Автомат лично добывал себе у «укропов». Полковничий мне достался!

Молодой таможенник вскидывает свой «калашников» и, скаля зубы, смеется:

— А я этот на поле боя подхватил, вон на той сопке!

Мужики в порыве чувств хлопают друг друга по плечу. Становится ясно, что мирная Россия-матушка осталась далеко позади...

Луганск, здание после бомбежки

Виталя и Саня — соседи. Старший до войны занимался машинами. Младший — директор дома культуры в легендарном Краснодоне, что в 12 километрах отсюда. Оба принимали участие в движении «Антимайдан», когда все только начиналось. Оба вошли в отряд самообороны «Пересвет», организованный мирным населением Изварина после прихода к власти нынешней украинской власти. Оба брали СБУ Луганска, захват которого стал точкой невозврата в отношениях Донбасс — Киев.

— Наше противостояние с ними еще с «Антимайдана» идет, — рассказывают хозяева, когда мы собираемся вместе за общим столом (у стены демонстративно стоит тот самый «полковничий» автомат Витали). — Про нас ведь почти нигде не говорили. Показывали только скачущих! Поэтому неправда, что Донбасс в стороне оставался. А когда к власти пришла хунта, то весь юго-восток от Харькова до Одессы стал на митинги выходить. Начали создаваться отряды самообороны.

Подбитый украинский танк у разрушенной больницы поселка Новосветловка

По словам Сани, один из первых таких отрядов на Луганщине был как раз изваринский. Местные жители были с «определенным опытом» — кто-то из контрабандистов, организованные, имелись рации. В отряд набралось 40 человек.

— Начали с охраны краснодонского памятника Ленину, — говорит он. — Просто контролировали ситуацию. Чтобы мирный митинг спокойно прошел. Чтобы «правосеки» не пожаловали. В это же время наших активистов стали арестовывать, отправлять в областное СБУ. Мы поехали туда. Три дня стояли в пикете, вся область собралась. А потом пошли на захват СБУ. Это было страшно, признаюсь. Тут или пан, или пропал. Если проиграем — нас засадят на 20 лет как террористов. Или — рискуем. Во взятии принимали участие и женщины и дети! Все побежали, потому что терпеть это уже нельзя было. Нам раздали оружие. Несколько дней держали оборону...

Примечательно, что в армии Саня не был. Виталя служил в советские времена в стройбате. Оружие взяли в руки едва ли не впервые. Всему приходилось учиться на ходу. Когда в июне к Изварину подошли танки — рыли ямки-окопы. В наличии было десять противотанковых ружей. С ними и сидели в земле, готовые отстреливаться.

— Нас бы разом смяли, там целая армада стояла, — объясняют. — Мы с этими ружьями как обращаться не знали толком. А что делать? Куда уходить, когда вот он — дом твой, где в подвале жена и дети сидят? Так и сидели. Никто не убежал. А танки не пошли…

Изрешеченные стены зданий, бездомные животные

Дальше были обстрелы. Помощь русских добровольцев, которые пересекали границу тут же и попадали в полымя. Беженцы из Славянска и Краматорска — женщины и дети, которых переносили на себе через реку Большая Каменка на территорию России и которые без конца плакали. Переходы на российскую территорию украинских военных. И «Изваринский котел», в котором полегли около 3,5 тысячи бойцов незалежной.

До сих пор эти сотни и сотни лежат невывезенные и непохороненные за южной границей поселка Изварина и дальше — на километры. «Вон там все усеяно, — кивают нам на заснеженные равнины. — Одни останки. Приезжали с Западной Украины матери, говорили: «Покажите, где сын погиб». Показываем. И у матерей, и у нас только один вопрос: «Зачем все это было нужно?»

«Терористiв нема — тiльки мирные люди!»

На следующий день едем в Луганск. Дорога пустынна, машин — единицы. В одном месте прокатывает мимо колонна бензовозов. «Из России помощь, — поясняют нам, — топливо для заправок».

Минуем блокпосты, на которых у костров греются ополченцы.

Вдоль шоссе то там, то здесь — стена неубранного задубелого подсолнечника. Перед уходом украинские войска заминировали урожай.

Заглядываем в Краснодон — город этот нынешняя война удивительным образом обошла стороной. На центральной площади — памятник молодогвардейцам, надпись на котором исполнена исключительно на украинском языке. Притом что эту героическую страницу истории родного края в последние годы в школах преподавать почти перестали…

А вот от соседнего населенного пункта — Новосветловки — камня на камне не осталось. В начале августа в поселок вошли подразделения 1-й отдельной танковой и 80-й аэромобильной бригад украинской армии, а также части карательного батальона «Айдар». При его занятии особенно свирепствовали айдаровцы: расстреливали из танков прямой наводкой дома, выносили из квартир мебель, холодильники, плиты, продукты, издевались над жителями. Над подвалами пятиэтажек до сих пор горят нестираемые надписи: «Увага! Бiльше гранати в пiдвал не кидати! Провiрено. Терористiв нема — тiльки мирные люди!»

Освободить Новосветловку удалось меньше, чем через месяц. На приступах ее тогда развернулось настоящее танковое побоище. Искореженные, подбитые машины стоят и сейчас у районной больницы, на автобусной остановке, в полях. В основном — украинские: обугленные, как сожженные деревья. И один — свой: усыпанный цветами, свечами, георгиевскими лентами…

Храм в честь Иконы Божьей Матери «Умиление» в Луганске: снаряд миномета разорвался в трех метрах от фасада

В ожидании новой беды

— Осенью город вымер, а теперь возвращается к жизни, — говорят в Луганске.

Народу, как и везде по области, в столице немного. Широкая улица — а по ней, огибая сугробы, идет одинокий человек.

Муниципальный транспорт не ходит, только маршрутки. Магазины, парикмахерские, пункты обмена валюты работают до 18 часов, крайний случай — до 20.00.

Перемирие помогло немного перевести дух, залатать дыры, отремонтировать разрушенные здания («За этот период сделано очень многое», — услышали мы не раз). Однако все находится как будто на взводе, в напряжении, в ожидании новой беды. Интенсивных обстрелов столицы не производится с начала Минского перемирия. Однако практически каждый день горожане слышат отдаленное уханье.

— Слышите? — спросили нас как-то среди бела дня.

— Нет. А что?

— Взрывы.

Странный отдаленный гул, который непривычное ухо не выделит из общего городского шума, оказался звуком канонады…

У здания республиканской администрации: «Вход с оружием запрещен»

Больше всего в Луганске опасаются диверсантов. Во время активных боевых действий таких было немало. И засланных спецов. И просто мирных жителей. На слуху недавняя история про растяжки, установленные у школы №14: подорвался учитель. Обследовав местность, минеры обнаружили еще восемь таких гранат. Или эпизод, когда артиллеристский огонь украинцев корректировали трое луганских подростков — ездили на велосипедах с рюкзачками и устанавливали на домах маячки (за деньги). Или совсем чудовищная история про бабушку с внучкой, которые по вечерам вели минометный огонь из погреба: зарабатывали внучке на квартиру…

В правительстве ЛНР мы получаем аккредитацию («Можно передвигаться во время комендантского часа»). У стены администрации видим портреты погибших во время ракетно-бомбового удара 2 июня — первого дня войны. Тут же развешаны объявления: «По вопросам разрушенных домов и сооружений обращаться в…», «Выдача инсулина осуществляется по адресу…», «Ветеринарная аптека на квартире…» И — «Луганчане, молитесь!» и слова Иисусовой молитвы.

Вечерами темно — включенных фонарей мало. Горящих окошек на многоэтажный дом — пять-шесть, а то и одно…

Спустя пару дней становится привычным, когда по городу (в основном вечером и ночью) на огромной скорости проносится боевая машина десанта. Или танк. Или крытый тентом «Урал» с людьми. И, пожалуй, эти спешащие отчаянно куда-то военные машины наиболее показательны для нынешнего Луганска. На первый взгляд тихо. А на самом деле — война, смерть.

Рядом с новогодней елкой на центральной площади

Новый год при свечах

На центральной площади, у памятника Ленину, установлена большая новогодняя елка. Видя озябших, но радушных Деда Мороза и Снегурочку, детвора визжит от восторга. Пританцовывает под музыку. Тянет родителей за руку к мини-автомобильчикам. И как будто знать не хочет (и не знает), что праздник этот — настоящее новогоднее чудо. Его могло и не быть…

Рядом — здание Луганского академического русского театра имени Павла Луспекаева. Там идут утренники. В холле — выдача подарков. Мальчики и девочки протягивают специальное приглашение, а в ответ получают мешочек с конфетами.

Несмотря на войну, дети ждут праздника: выдача подарков на утреннике в Луганском академическом театре

После спектакля встречаемся за кулисами с актерами. От некогда большой труппы — 38 человек — в театре осталось всего шесть профессиональных артистов. Остальные уехали. Но работа продолжается. К постановкам привлекаются студенты Луганской академии культуры и искусства. В конце 2014-го театр отметил свое 75-летие. Актеры сделали сборный номер из спектаклей прошлых лет и отправились с ним по республике — Краснодон, Молодогвардейск, Червонопартизанск. Говорят, что в городские и поселковые залы набивались по несколько сотен человек, люди стояли, сидели на полу. Никогда прежде не собиралось столько зрителей!..

— Самый тяжелый период был с августа по октябрь, — рассказывает заслуженная артистка Украины («бывшей Украины») Полина Александровна Шкуратова, — когда отключили свет, связь, воду. Луганск был в кольце. Дорогу на Изварино называли дорогой жизни. Каждый день ранним утром мы шли за водой, отстаивали двухчасовые очереди, чтобы набрать бутылки. В обед, ближе к 4 часам, и ночью начиналась бомбежка. Я ходила на работу, и полторы остановки от театра до дома пробегала, прижимаясь к зданиям. Ночью в целях светомаскировки не зажигали свечи, я садилась в коридоре, обкладывалась ширмами и читала книги при фонарике. Чтобы как-то успокоиться…

Полегче стало, когда отбили аэропорт, откуда велись наиболее серьезные обстрелы.

— Долго не могли понять, почему они так крепко там засели, — продолжает. — А потом выяснилось, что они используют систему подземных бомбоубежищ. Тогда наши стали их водой заливать. И что вы думаете — повылазили! А половина оказались — американцы.

Мама Полины Александровны — тоже актриса. Сейчас ей 94 года. Вместе с дочкой переживает вторую войну на своем веку: во время Великой Отечественной ездила с концертами на передовую. Новый год мать и дочь встретили в своей квартире. В 18.30 «братья-украинцы» отключили свет. Загорелся он снова 1 января в час ночи. Справили праздник при свечах. Приготовили салат, холодец. Подарок был один на двоих — новая сковородка…

Другая артистка театра — Светлана Степкина — делится, что до войны очень любила Украину, гордилась своей страной. Особенно нравились ей песни, язык, быт, традиция кумовства, когда всегда полон дом гостей. А теперь, если говорит о бывшей уже родине, — слова в горле застревают:

— То, что сейчас происходит на Украине, — это чума. Им еще предстоит понять, какого джинна они выпустили из бутылки. Я имею в виду не только национализм. Вылезли наружу все пороки — жадность, зависть, лицемерие! Мы сами это допустили. Расслабились. Сквозь пальцы смотрели на то, что показывают по телевизору. Или на то, что творится с современным театром, когда все идет на потребу, когда какие-то режиссеры обнажают актеров и говорят, что это правильно…

Впрочем, по словам Светланы, именно в этот период, под бомбами, жители восставшего Донбасса, столкнувшиеся с несправедливостью, будто сбросили с себя что-то наносное. Стали внимательнее друг к другу, добрее. Старушки в знак собственного достоинства выходили за водой, надев бусы, какие-то шляпки. Деревенские жители привозили корзины яблок и раздавали их бесплатно. Каждый, покупая хлеб, брал булку для себя и для соседа. Еду варили во дворах многоэтажек на кострах — сразу на несколько семей. Подкармливали собак и кошек, которых побросали уехавшие хозяева и которыми наполнился город. Сама она подобрала ручного кролика — кто-то оставил питомца в подъезде…

В офтальмологическом отделении Луганской больницы: одна из основных проблем — питание для детей

Пять спасительных процентов

В Луганской республиканской детской больнице недавно наладили работу всех семнадцати отделений. Во время войны полноценно работало только одно — реанимация. Электричество давал спасительный дизельный генератор. Тут же принимали раненых взрослых. Больницу местами покрошило снарядами, но в целом обошлось без больших разрушений.

— В нашем деле оптимистом надо быть, тем более в военное время, — делится заместитель директора больницы Елена Владимировна Стрельбицкая. — Сначала нам включили свет. Потом — воду. Сейчас люди вернулись. Открылись аптеки. Чем не повод для радости? Проблема кадровая есть, но она не критическая. Живем за счет помощи. Гуманитарные конвои и посылки неравнодушных людей позволяют закрыть пять процентов от общей потребности лекарств. Выжить хватает.

Другой сложный вопрос — питание. Сотрудники больницы сами ездят по организациям и просят. Кто подарит крупу, кто масло. Очень помогают храмы. Отдельная статья — детские смеси. Их нет! Большая надежда на ближайший гуманитарный конвой.

Зарплаты не получают с конца сентября (как и артисты театра, и другие представители государственной сферы). Вроде бы обещали начать выплачивать в начале года. Надеются. И не унывают…

Гуманитарная помощь, собранная представителями движения «Интербригады»: лекарства, детская одежда, белье, полотенца, средства личной гигиены

Во время нашего визита в больницу представители «Интербригад» (российского добровольческого движения в помощь Донбассу) как раз доставили в Луганск гуманитарный груз, собранный своими силами в разных городах, в том числе и Петербурге. Часть помощи — средства личной гигиены, бытовую химию, одежду, полотенца — отвезли в Стахановскую школу-интернат и Суходольский детский дом для инвалидов. Часть — столь нужные лекарства — в офтальмологическое отделение Луганской детской больницы.

Медикаменты закупали по адресной программе — то, что просили врачи для деток. Актовегин, кавинтон, дексаметазон, физраствор, глазные капли. А еще открытки, рождественские наборы!..

Разбирая помощь, врачи не скрывают слез. Говорят, что такой богатой помощи они не получали ни разу.

В одной из коробок — открытка из города на Неве. И поздравление: «С Новым годом, родные. Дорогие наши собратья! Молимся за вас. Стойкости и мужества! Вы обязательно победите. Мы с вами! Петербург».

Открытка со словами поддержки из Петербурга (на фото — заведующая офтальмологическим отделением детской больницы Ирина Хворостяная)

В одном из ближайших номеров читайте материал об ополченцах ЛНР и поездке корреспондента «ВП» на передовую.

↑ Наверх