Николай Мартон: Прокофьев очень глубоко чувствовал лирику Александра Сергеевича

Завтра, 10 февраля, в Капелле — грандиозная премьера: впервые со сцены прозвучит музыка Сергея Прокофьева к неосуществленному спектаклю Камерного театра «Евгений Онегин»

Буквально за пять минут до премьеры корреспондент «Вечернего Петербурга» Алексей Блахнов встретился с народным артистом России Николаем Мартоном, исполнителем роли Поэта, и побеседовал как о самом спектакле, так и о судьбе творчества Пушкина в наши дни.

— Что вы могли бы сказать о роли Поэта, отведенной вам в этой композиции?
— Она особенно трудная, потому что называть комментатором этого персонажа — грубо и неправильно, он в большей степени рассказчик. Но он больше проводник в калейдоскопе событий и рассказывает столь заинтересованно, потому что это его жизнь, и он живет этой жизнью — он и Онегин, и Ленский, и Татьяна в одном лице. И исполнять его роль необходимо столь точно, деликатно, ненавязчиво, чтобы зал поверил.

— Сочетается ли музыка Прокофьева и поэзия Пушкина?
— Прокофьев очень глубоко чувствовал лирику Александра Сергеевича, и это доказано им и в «Борисе Годунове», и, несомненно, в «Евгении Онегине». Прокофьев — это сила, мощь, страсть, нежность — все в нем заложено. И это поразительное сочетание не должно нарушаться ни гримом, ни костюмами, ни светом.

— К сожалению, в жизни многих представителей молодежи Пушкин — это всего лишь даты жизни и смерти… В чем видите причину?
— Существуют вроде бы элементарные вещи: воспитание родителями, школой… А у нас получается так, что литературы как предмета все меньше и меньше, потому что есть и другие предметы, и все торопят «давай, быстрее-быстрее», чтобы скорее выпустить ребят из школы, ведь «у нас не хватает этих специалистов, не хватает тех, нет рабочего класса» и так далее. И в безразличии молодежи к тому же Пушкину, к литературе в целом мы сами виноваты, мы пожинаем плоды отсутствия должного воспитания и бескультурья. Но с другой стороны, не все же одинаковы! Есть молодые люди, для которых Пушкин очень много значит. Я иногда выступаю в библиотеках и вижу молодых ребят, от 16 до 25, которые слушают открыв рты. И становится понятно: если ты расскажешь им, что это такое, если они услышат голос, эти рифмы и эти мысли, если прочувствуют чувства, выраженные великим поэтом, то они не расстанутся с этим уже никогда. Но, увы, есть все же и те, которым это не нужно, и это, конечно, ужасно для России, для нашей культуры, но в первую очередь это ужасно для них самих: ведь они неинтересно проживут жизнь, они будут поверхностными и пошлыми. И обратите внимание, подобных представлений, несущих живое слово, нет нигде, кроме Петербурга.

— Какое ваше самое любимое произведение Пушкина?
— Выбрать, конечно, очень сложно. Из драматургии — это «Моцарт и Сальери». Из «Повестей Белкина» — это «Выстрел». И конечно, «Капитанская дочка».
Когда шла Великая Отечественная и мне было лет 12, у нас на чердаке стояла большая корзина книг, где были и Пушкин, и Лермонтов, и Золя, и Тарас Шевченко… И первое, что я прочел из Пушкина, — это была «Капитанская дочка»: холод степи, разбойники — эта часть меня тогда очень увлекла.

— Недавно Владимир Путин предложил составить список из ста книг, «обязательных для прочтения». Что бы вы включили в этот список?
— «Повести Белкина» Пушкина, «Мертвые души» Гоголя и «Дон Кихота» Сервантеса. Это те три книги, которые любому человеку нужно обязательно прочесть. Замечательных книг, несомненно, невероятное множество, поэтому выбрать сложно. Человек должен расширять свой кругозор на протяжении всей жизни, и это должно являться принципом каждого.