Газета выходит с октября 1917 года Saturday 19 сентября 2020

От Саши Шеромовой:

— Вспомнилось. Река Волга, сезон уже не купальный, но, как говорят обычно иностранцы, когда мы выясняем температуру воды в ноябре на таком-то курорте: «Ну… русские купаются». Что, как известно, в переводе означает: «Да холод собачий, ни один нормальный человек в воду не полезет».

Ну то, что в Волге «русские купаются», само собой, кому там еще купаться. Значит, барахтаюсь. Метрах в двух прямо по курсу из волн выглядывает крепкий торс, к нему крепится на мощной шее бритая голова. Все это имеет возраст лет 35 примерно. И вот такая златая цепь на дубе том. Мужчина яростно вперился в какой-то предмет чуть позади меня (и, соответственно, не входящий в мой обзор) и вдруг негромко, но твердо, с напором и очень убедительно говорит этому не ведомому мне предмету: «Рот закрой… Гово-рю-рот-зак-рой…»

Я, разумеется, и не пытаюсь обернуться, потому что уже примерно представляю себе, что из себя представляет объект высказывания. Это тоже наверняка мужчина, тоже лет 30 — 40, той же комплекции, тоже выкатил зенки и готов к ответному спичу. А я, получается, на линии огня.

«Рот… рот… закрой», не унимается тем временем мужчина.

Женское чувство самосохранения срабатывает, я понимаю, что нужно грести оттэдова, — и предпринимаю смелое отступление, для чего мне все же приходится слегка обернуться. И в поле моего зрения попадает объект.

Метрах в трех от меня, зажмурившись, сцепив зубы, всем своим лицом показывая высочайшее напряжение сил, мальчик лет пяти, с надувными нарукавниками, с которыми учатся плавать, стойко пытается удержаться на поверхности. И у него получается, сцепленные зубы разжимаются — и губы растягиваются в победоносную улыбку.

«Рот, рот закрой, говорю, вода попадет!» — в очередной раз говорит мужчина, оказавшийся папой. Его набыченное лицо становится просто трогательно сосредоточенным. Напор в выражениях — просто некоторая боязнь за чадо. И все это есть не что иное, как урок плавания. И мужчина, оказывается, просто самый лучший, то есть совершенно обыкновенный папа. А я — просто балда, и надо мне грести оттэдова.

↑ Наверх