Газета выходит с октября 1917 года Wednesday 19 декабря 2018

Татьяна Парфенова: Я за мужчин, которые позволяют женщине все!

В канун женского праздника корреспонденты «ВП» Зинаида Арсеньева и Наталья Чайка отправились к известному петербургскому модельеру, чтобы поговорить о ее новой коллекции, сотрудничестве с балериной Дианой Вишнёвой, об Эмме Бовари и о том, как быть счастливой

Но как это часто бывает, беседа вышла за обозначенные рамки. Не обошлось без разговора о политике — о событиях на Украине. Ведь Татьяна по маме украинка, родилась в Полтаве, и все, что сейчас происходит там, не может ее не волновать.


«Моя новая коллекция родилась в Полтаве»

— Ваша новая коллекция «Я садовником родился» напомнила мне об эпохе рококо, картинах Ватто, Буше, Фрагонара. В ней так много легких, воздушных тканей, вышитых цветов, а лица у манекенщиц — густо напудренные, нарумяненные, как у красавиц галантного XVIII столетия — века «призрачных маркиз». Но, может быть, все проще, и коллекция создана под впечатлением от вашего летнего отдыха на Украине — в Полтаве, городе, где вы родились?
— Да, коллекция «Я садовником родился» посвящена Украине. Она и демонстрировалась под украинскую музыку — «Вопли Видоплясова» и Ивана Козловски. Звуковым фоном было также пение птиц, шум грозы — раскаты грома, шелест дождя… По маме я украинка, родилась в Полтаве, 50 дней прошлым летом провела на Украине. Мечтала сделать коллекцию, которая была бы посвящена такому райскому саду… Цветам... Коллекция — мое отношение к женщине как к цветку. И ко всем временам жизни, которые сравнимы с жизнью цветка: сначала бутон, потом распустившийся цветок, потом — семена, плоды…

— Да, и если цветы любят, они долго не увядают, даже если срезаны. Вот как эти красные розы, которые стоят у вас на столе в вазе. Видно, что они даже свежие ростки пустили. 
— Да, у нас в Модном доме цветы стоят месяцами. Здесь все — флористы! (Смеется.)

— Не могу не спросить вас: что вы думаете по поводу событий на Украине? 
— Я об этом думаю, но слов, чтобы об этом говорить, не найду. Я считаю, нужно надеяться, что теперешняя ситуация там каким-нибудь волшебным образом нормализуется. И не будет больше жертв. Что власть и народ сумеют договориться и решить все проблемы мирным путем. Я, например, считаю, что русские никогда украинцев не обижали. У меня интернациональная семья: мама — украинка, папа — русский. У нас вообще никогда не было разговоров, связанных с национальной проблемой. Мы никогда не употребляли слов «хохол», «кацап», «москаль». 

— Полтава подпитывает вас до сих пор?
— Я очень люблю свою родину, я выросла там, меня привезли сюда, в Петербург, когда мне было 8 лет, но каждое лето я проводила у бабушки в Полтаве. Во вкусах моих, безусловно, есть украинские влияния, я и музыку украинскую люблю. И Гоголя люблю, он вообще мой любимый писатель. Хотя сейчас он считается на Украине иностранным писателем. Потому что он ведь писал на русском языке, не на украинской мове.

Из коллекции «Я садовником родился». Фото: предоставлено Модным домом Татьяны Парфеновой

«У Жолдака Эмма Бовари проживает жизнь много раз»

— В Театре «Русская антреприза им. Андрея Миронова» недавно была премьера спектакля «Мадам Бовари», который поставил Андрей Жолдак. Вы сделали для «Бовари» костюмы. Я читала Флобера и восхищалась тем, как подробно, в мельчайших деталях, он описывает все платья Эммы. Эти огромные кринолины, окружавшие женщину, словно броня, не дающие подойти к ней ближе чем на метр. Но как выяснилось, эта броня ни от чего не могла защитить…

Расскажите, пожалуйста, о работе с Жолдаком...
— Андрей Жолдак — такой режиссер, у которого нет понятия конкретного времени. Он не делал точную, прямо построчную инсценировку романа. У него Эмма Бовари проживает жизнь много-много раз. И она переносится в разные времена. Я делала костюмы для Эммы Бовари из прошлого, ее образ воплотила Елена Калинина. А стилисты нашего Модного дома подобрали в магазинах костюмы для современной ипостаси Бовари. Спектакль начинается с того, чего нет в книге: сидят боги и обсуждают, как зародить любовь в каком-нибудь человеке, тыкают пальцем в землю и попадают во французскую провинцию, в сердце Эммы. И с этого момента Эмма обречена, жизнь ее рассыпается на части.

Вообще, конечно, я считаю, что мужская литература жестока по отношению к женщине. Если ты любишь, то должна быть верна, если не любишь — умри. Мужчины-писатели — эгоисты, они своих героинь бросают под поезд, заставляют травиться мышьяком. Положительные герои в литературе — большей частью мужчины. А если женщина положительная героиня, то она обычно пресная, скучная и всегда находится где-нибудь на втором-третьем плане.

Мужчина как эгоист требует любви безотчетной, абсолютно жертвенной. Я видела еще один спектакль, не так давно сделанный Жолдаком, — оперу «Евгений Онегин» в Михайловском театре. У этого спектакля два финала. Во втором финале Татьяна и ее муж — генерал остаются в черном кабинете, в котором находится еще и маленькая девочка. Новое прочтение этой истории, добавление, размышления о том, будет ли она счастлива. Почему-то многие считают, что, конечно, Татьяна будет несчастлива, потому что она не любит своего мужа. Но в «Евгении Онегине» на самом деле ничего не сказано о том, что она не любит мужа! Я думаю, что она не может его не любить. Это молодой блестящий генерал,  который выиграл войну 1812 года. 

— Да, и Гремин совсем не стар, а по нынешним меркам — просто молод, ему лет 36, не больше!..
— Да-да, он молодой и хорош собой, и она счастлива, конечно, счастлива с ним. Вообще я считаю, что женщины должны написать ответы на все эти мужские проявления эгоизма.

Фото: предоставлено Модным домом Татьяны Парфеновой

Китаю не надо ничего завоевывать. Он уже все завоевал

— Почему в России до сих пор нет модной индустрии? Это как-то связано с тем, что Китай завоевывает рынок?
— Китай уже ничего не завоевывает. Он уже все завоевал. Модной индустрии нет, но люди по улицам голые не бегают и в ближайшее время явно бегать голыми не будут. Все равно будет одежда, все равно ее будут производить, и мы тоже будем. Ведь в советское время было очень мало построено новых швейных и ткацких фабрик. Наша «Невская мануфактура» имела еще дореволюционные корни. Фабрика Веры Слуцкой, которая выпускала ткани из хлопка, тоже работала  на станках 1914 года. И все же в СССР выпускали шерсть, хлопок, шелк, было какое-то сырье. А потом снова случилась революция, началась перестройка, экономические трудности, развал Советского Союза. Связи в очередной раз были прерваны. Все фабрики находились в центре города. Многие сейчас перестроены в лофты, всякие выставочные пространства. Но наверное, со временем возникнут опять какие-то промышленные зоны. Хотя, на мой взгляд, будущее все-таки не за крупными предприятиями, а за небольшими достаточно мобильными кустарными производствами, как в Италии, как во Франции. Там есть и очень крупные компании. Та же «Шанель». По объему производства это огромная компания, это уже практически масс-маркет. И они сами открывают производства. Сами производят ткани для себя, фурнитуру, аксессуары. По мере роста наших компаний будут вырастать и производства. Но это, конечно, дело будущего.

— А пока дизайнеры работают в форматах ателье, модной студии?
— Нет, почему? Многие сотрудничают с производствами. И мы тоже сотрудничаем. Например, мы делаем обшивку для мебели — вышивки всякие. Но мебель заказываем на производстве, мы же ее сами не вырезаем из дерева!

Балетные пачки для Дианы Вишнёвой

— Расскажите о вашем сотрудничестве с прима-балериной Дианой Вишнёвой. Вы ведь, кажется, сделали для нее одежду для балетных репетиций?
— Нет, мы сделали целую линию такой одежды. Она будет продаваться в сети магазинов по всему миру и, конечно же, в русских городах. 

— Эта одежда отличается от той, в которой обычно репетируют балерины?
— Нет, это традиционные вещи, просто более высокого качества. Я думаю, в эту репетиционную линию будет добавляться вообще стиль Дианы.

— А какой у нее стиль?
— Диана умная, целеустремленная, интересная. Конечно, Диана осознает, что она — звезда мирового уровня. Но при этом ведет себя очень корректно. С ней легко работать. Она доверяет мне в профессиональном плане, у нее нет никаких капризов: «Это я не надену, это мне не идет!» Она уверена, что все, предлагаемое для нее в Модном доме, ей идет. 

— Участвует ли Диана в обсуждении вещей?
— Если говорить о репетиционной линии, то, конечно да! Потому что в первую очередь она должна на своем теле почувствовать, насколько эта вещь удобна, пластична, функциональна. Только она может надеть брюки, сесть в них на шпагат и сказать, насколько это удобно. Внешняя часть — это моя история.

— А костюмы для балетов вы не делали?
— Нет-нет. Я сделала только пачки для балета «Лебединое озеро». Для белого лебедя и черного. Это — гастрольные пачки Дианы. 

— Насколько сложной была для вас эта работа?
— Я ведь их только рисовала, а шили их в мастерских Мариинского театра. 

— Чем они отличаются от традиционных пачек?
— Ничем не отличаются, может быть, только декором. Там ведь ничего нельзя менять кардинально. По сути дела это спектакль музейной ценности. Сценография, костюмы — все должно быть выдержано в рамках единого стиля. Если кто-нибудь захочет поставить «Лебединое озеро» в современной интерпретации, то, наверное, будут другие костюмы и другие декорации. 

Фото: предоставлено Модным домом Татьяны Парфеновой

«Петербург — город особенный.  Он нуждается не в реконструкции,  а в реставрации»

— Что вы думаете о Петербурге? Можно ли его считать европейским городом?
— Мы же рисуем все себе идеальную картинку. Хочется, чтобы все происходило быстро. Вот ты сейчас закрыл глаза, через пять минут откроешь — и уже все в городе идеально! Но у всего есть определенный темп. И на мой взгляд, темп, в котором мы развиваемся, колоссальный. Когда я смотрю видео 1993 года, то такое гнетущее впечатление, хоть плачь. Асфальт весь в рытвинах. Все ходили по улицам, не поднимая головы, чтобы ногу не сломать. Все было тусклым, неосвещенным, а одеты люди были как страшно — нищенски! В магазинах была пустота, ничего невозможно было купить, и кормить нечем было ребенка. Посмотрите  сейчас. Личных автомобилей — огромное количество на дорогах. И еще вдоль всех улиц по бокам в два ряда припаркованы. Новостройки такие, что в советское время и не снилось. Доступны квартиры по цене, не доступны, но дома все заселены. Реконструируется центр города, проводятся капитальные ремонты. Другое дело, что город наш — особенный, очень ценный, он требует не реконструкции, а реставрации. И я думаю, что люди, которые в нем живут, должны это понимать и к городу относиться бережно. Но сейчас по крайней мере ты без боязни заходишь в подъезд, не опасаясь наступить в лужу или еще во что-то.  Огромное количество всяких кафе — на любой вкус, ценовая политика разнообразна, можно очень недорого и вкусно поесть, а можешь сходить в дорогущий ресторан. Выбор одежды колоссальный, выбор продуктов тоже. Есть, конечно, более качественные вещи, есть менее качественные. Но у тебя есть выбор. В целом мы за эти годы преодолели просто огромный путь. 

— А люди в Петербурге стали лучше одеваться?
— Они всегда одевались лучше, чем в провинции,  и лучше, чем в Москве.

Шотландский мохер, корсет — платье для очень тонких девушек!

Цена осиной талии, или мужской эгоизм

Тут нашу беседу деликатно прерывает конструктор Модного дома, которая вынесла надетое на манекен еще не дошитое вечернее платье из шотландского мохера темно-розового цвета.

«Посмотрите, какое красивое платье, — говорит Татьяна Парфенова. — Спина будет открытая, а спереди пойдет полоса стекляруса. Еще внутри будет корсет, с помощью которого сделаем прямо осиную талию. Платье для очень тонких девушек!» 

— Татьяна, осиная талия — конечно, очень красиво. Но как хорошо, что сегодня корсеты если и применяются, то только в особо торжественных случаях! 
— Да, цена осиной талии была высокой. Известно же, что ради тонкой талии женщины иногда ложились под нож, убирали по два ребра. Причина таких жертв — опять же мужской эгоизм. Вот ему надо было непременно, чтобы его пальцы сошлись на ее талии! Я за мужчин, которые позволяют женщине все.

— Неужели есть такие?
— Да. Правда, они обычно живут с умными женщинами, которые позволяют себе только то, что могут себе позволить (смеется).

«Человеку свойственен оптимизм»

— Один из ваших любимых образов — петербургская барышня. Мне кажется, он немножко оторван от реальности. Барышень-то очень мало осталось. Тех, что из хороших семей, с корнями, традициями. 
— Мы не много и шьем. Ровно столько, сколько можем встретить барышень (улыбается). 

— То есть барышни все-таки встречаются?
— Конечно, есть люди, которые очень аккуратно относятся к себе. Трепетно. Понимают, что жизнь прекрасна. И относиться к ней нужно с уважением. Как к ценному подарку.

— Несмотря на то что случаются в этой жизни всякие неприятные вещи?
— Неприятные вещи случаются, не реагировать на них невозможно. Но все-таки, мне кажется, человеку свойственен оптимизм. Вот я — оптимистка. Я знаю, что нужно стараться найти выход из положения. Потом, знаете, столько работы, и работы интересной, что… Жизнь прекрасна! Вот сейчас на Украине погибли люди. Тяжело на душе. Очень. Не можешь не думать о том, как счастливо могли бы прожить свою жизнь эти молодые люди. В мире, где столько прекрасного…

— Татьяна, наше интервью выйдет в канун 8 Марта. Что могли бы вы посоветовать женщинам? Даже не в том плане, как одеваться, а в более широком смысле. Например, как жить, чтобы быть счастливой?
— Счастливой быть? Не знаю, у всех по-разному. Чтобы быть счастливой, не обязательно быть красивой. Как известно. Чтобы быть красивой, не обязательно быть нарядной…

— А от ума только горе?
— Это у мужчин (улыбается). А у нас по-другому. Умная женщина может сказать себе: «Я счастлива!»

Фото предоставлено Модным домом Татьяны Парфеновой
↑ Наверх