В очередь, сукины дети!

Заведующий отделом новейших течений Государственного Русского музея Александр Боровский представил свою книгу «История искусства для собак»

В книге две собаки обсуждают творчество самых разных художников — от Веласкеса до Кулика. Боровский не исключает, что следующая книга будет написана от лица насекомого.

Главные герои книги — благородная такса Табакерк Двадцать Седьмая и дворовый пес Рыжий — встречаются в Русском музее. Такса, как символ некоего государства и любимое существо короля, объездила весь мир и посетила согласно протоколу почти все главные музеи. Пес Рыжий прижился в Русском музее, причем так, что создал свою собственную историю искусств. Соединение их опытов и составляет сюжет книги.

Поэтому вполне естественно, что собаки видят на картинах прежде всего собак. Но собачий взгляд не мешает им вполне профессионально рассуждать о законах перспективы, сентиментализме, романтизме, реализме, авангарде, поп-арте. Сам Александр Боровский говорит, что «художники всем надоели, а собаки — нет». Необходимость поиска свежего, пусть даже и «собачьего», взгляда на искусство он объясняет тем, что крайне недоволен состоянием современной художественной критики: читать заумные рассуждения в рамках очередного дискурса уже невозможно.

Идея взглянуть на историю искусства глазами собаки появилась у него во время одиноких хождений по залам Русского музея — оказалось, что на картинах очень много собак. Даже на картине — тогда она называлась «парсуна» — неизвестного художника, изобразившего царицу Марфу Матвеевну, есть собачка. Причем животное, сидящее на руках у Марфы, явно нарисовано лучше, чем царица. «Собаки словно кричат моделям, — говорит Боровский, — «Пора бежать из рамы! Дышать, дышать!»

Действительно, образ собак был популярен во все времена. Например, в сталинскую эпоху собачья тема на картинах возникла не случайно, полагает искусствовед, — собачья преданность была воспринята людьми в полной мере. Сыграли свою роль собаки и в поп-арте — Боровский вспомнил Роя Лихтенштейна с его GRRRRRR-рычащей собакой, четвероногих защитников рубежей Родины Гриши Брускина и, конечно, человека-собаку Олега Кулика.
Книга сообщает множество удивительных фактов — например, собака обнаружилась даже у абстракциониста Василия Кандинского. Такса Табакерк и пес Рыжий рассмотрели на картине «Импровизация 11» вылизывающую себя собаку. А на картине Каналетто, изобразившего помпезную встречу в Венеции французского посла, оказалась собачка, решившая рядом с послом справить нужду.

Вполне естественным оказалось и участие в создании книги известной художницы Ольги Тобрелутс, изобразившей таксу Табакерк и пса Рыжего в разных видах. «В книге есть изображения картин, — говорит Ольга Тобрелутс. — Значит, собаки должны быть черно-белыми. Черно-белое изображение — значит, карандаш. А карандаш для художника — как раздеться».

Оправданность критического отношения Боровского к художникам косвенно подтвердила одна из посетительниц презентации — дама неопределенного возраста явно художественной внешности. Среди гостей, жалостливо взглядывая вверх, бегала чья-то маленькая собачка, ища хозяина. Дама, поглядев на собачку, сказала басом: «Художники сейчас напьются, наступят на собачку и сломают ей лапку!»

Впрочем, этого не произошло — люди вели себя вполне культурно, как собаки в книге. Более того, собачьи образы оказались настолько универсальными, что постоянно возникали — к радости присутствующих. Например, в очереди за автографами кто-то вспомнил фразу из булгаковского «Собачьего сердца»: «В очередь, сукины дети!» И люди с собачьим пониманием в глазах цивилизованно выстроились друг за другом.