Газета выходит с октября 1917 года Wednesday 19 декабря 2018

Юрий Белишкин (группа «Кино»): Мы с Цоем — с улицы Стойкости

От автора. Юра Белишкин с его черным дипломатом, колоритной седой бородой и иронично добрыми, мудрыми глазами — из серии последних петербургских романтических натур. При этом он вполне адаптирован в новые реалии (Юрий Владимирович руководит талантливой группой «Виктор», он — официальный петербургский представитель компании Александра Маслюкова). Несмотря на то, что Белишкин вечно в делах и трудах, душа его, конечно же, парит в славных советских 80-х, когда судьба подарила Юрию шанс вывести за большую гастрольную орбиту группу «Кино», директором которой он был до того момента, когда Виктор Цой решился на переезд в Москву. Дело даже не том, что «Кино» с Белишкиным играючи собирали стадионы, а в том, что Юрий пересекся с Цоем, человеком одной с ним группы крови, человеком, с которым, несмотря ни на что, он в общении так и не перешел на «ты».

— Юрий, когда и при каких обстоятельствах вы осознали, в каком уникальном городе живете?
— В детстве, потому что родился в прекрасном районе, удивительном. На Театральной площади. Моя школа находилась напротив Никольской церкви. Но я жил не в городе-музее: мы, тогдашние ленинградские мальчишки, летом гоняли в футбол, зимой — в хоккей, любили играть в казаки-разбойники, в фашистов и наших. Парней 50 — 70 собирались на очень небольшой площадке, которая сейчас пустует. Прохожу теперь мимо — все дети куда-то делись, хотя понятно куда — разошлись по своим компьютерам. Советское детство было веселым, задорным, мы мечтали стать красивыми и телом, и душой. Смотрели радостные фильмы, ходили в Кировский театр, читали стихи, мечтали о романтических подвигах. Меньше всего думали о деньгах. 

— Когда мы говорим, что Петербург — самый красивый город в мире, нет ли в этом какого-то патриотического преувеличения?
— У меня три любимых города в жизни. Даже не Петербург, скорее Ленинград, потому что я родился в Ленинграде, и, ничего не могу с собой поделать, мне он больше нравится, чем Петербург. Из городов Советского Союза люб мне еще и Киев. В масштабах планеты — конечно же, столица мира Лондон. Но и в этой птице-тройке городов самый-самый — мой родной. Хотя, вы правы, настоящие питерцы, люди, родившиеся в Ленинграде, очень аккуратно говорят, что это самый красивый город мира, потому что настоящим питерцам свойственно внутреннее чувство достоинства. Да, мы знаем, что живем в лучшем городе Земли, но вслух об этом не кричим. Я Питер, Ленинград очень люблю, но больше критикую сегодня наш любимый город, чем восхищаюсь им.

— А я недавно на эту тему с Владимиром Познером говорил. Он сказал, что настоящие британцы уверены: центр вселенной — это Лондон, они глубоко патриотичны, но при этом крайне редко скажут об этом...
— Наверное, любовь должна быть немного закрытой, не крикливой 

— Когда поп-звезды вопят со сцены многотысячному залу: «Я люблю вас!», я готов застрелиться! Или застрелить орущих!
— Я никогда не работал с поп-звездами.

— Да уж знаем! Вы ведь вошли в историю ленинградской рок-музыки как директор группы «Кино» в конце 80-х, а сейчас являетесь директором группы «Виктор», исполняющей песни Виктора Цоя. Скажите, Юра, если бы вас попросили провести экскурсию по Петербургу Цоя, какие места вы бы показали?
— Привел бы гостей в те места, где я живу сейчас, потому что Витя учился на улице Стойкости. Кстати, у нас с Марьяной (женой Цоя, первым директором группы «Кино». — Прим. авт.) была мысль переименовать ее в улицу Цоя, но не хватило напора, не хватило времени. Цой не только учился, но и жил с Марьяной, а потом с сыном Сашей, на Ветеранов, 99. 

— На кого Виктор тогда учился?
— На краснодеревщика. В лицее, который находится на улице Стойкости. Чуть подальше от меня: я живу в доме №7, он, если не ошибаюсь, в 38-м. Минут пятнадцать спокойным шагом. И когда мы устроили фотосессию 1989 года в Петергофе, с очень хорошим фотографом Пашей Васильевым, Виктор специально попросил проехать по улице Стойкости, мимо того места, где учился. И заодно спросил: «Можно к вам зайти на минутку?». Зашел ко мне один раз в жизни, на одну минуту, пардон, в туалет. 

— В вашем районе установят и памятник Цою, хотя история с памятником затянулась до неприличия...
— Предполагаемый памятник, который, надеюсь (я постоянно общаюсь со скульпторами), все-таки воздвигнут в следующем году, будет у метро «Проспект Ветеранов», в скверике. 

— Какие цоевские места еще посоветуете посетить?
— Невольно вспоминается Бассейная — улица, на которой Виктор родился, дом с башенкой. У меня сейчас там дочь живет. 

— А знаменитая кочегарка на Петроградской стороне…
— Конечно! Еще Ленинградский рок-клуб на Рубинштейна. Для меня дорого место — пересечение Жуковского и Маяковского, там располагался театр-студия «Бенефис». В нем музыканты «Кино» начали свою профессиональную деятельность как музыканты. А «Бенефис» имел официальный адрес: улица Маяковского, 11. А в этом доме, между прочим, долгое время жил Даниил Хармс. Мир тесен…

— В свое время вы говорили мне, что Цой совершил ошибку, уехав из Ленинграда в Москву. И эта ошибка, возможно, стала роковой?
— Я убежден: если бы он не уехал, он был бы жив. 

— На чем основывается ваше убеждение? Или это в большей степени интуиция?
— На моих мыслях, которые озвучивать я пока не хочу.

— Юрий Владимирович, что вы сделали для Петербурга?
— Сейчас подумаю… Пожалуй, то, что я вне Петербурга, вне Ленинграда всегда старался вести себя максимально порядочно, даже более порядочно, чем дома. Чтобы, глядя на меня и ленинградских артистов, люди думали: да, это порядочные люди, они из культурной столицы. Группа «Виктор» на гастролях, уходя из гостиницы, всегда оставляет номера в идеальном состоянии, потому что оставляет память о себе. Даже в этом мы хотим подчеркнуть: мы из Петербурга. 

— А Витя Цой так же вел себя на гастролях?
— Конечно. Он же не пил, барышни к нему не ходили. Все аккуратно: никакой свалки, никаких тусовок. 

— Кем из ваших современников, петербуржцев, вы гордитесь? Хотя ответ понятен: Цоем!
— Почему? Не только Цоем. Я же не настолько узок. Горжусь Дмитрием Сергеевичем Лихачевым. Горжусь Олегом Басилашвили, из живущих — моим самым любимым актером. 

— А за кого из известных петербуржцев вам было неловко, стыдно?
— За тех, кто снимал сериал «Улица разбитый фонарей». Вышло провинциально, узколобо. Даже если и есть такая милиция, а она наверняка есть, лучше бы ее переместили в другой город… Мне неловко и за тех артистов, что жили долгое время в Ленинграде-Петербурге, а потом подались в Москву. У всех одна отговорка — там работа. То есть, поехали за работой, а, значит, за деньгами. Единственный человек, который осознал свою ошибку, — это Татьяна Доронина. Она открыто, на всю страну, заявила: «Я совершила самую большую ошибку, когда переехала из Ленинграда в Москву».

— Юрий, у вас есть какие-то воспоминания, связанные с «Вечерним Ленинградом», «Вечерним Петербургом»?
— В июне 1973 года я выхожу из Филармонии, где тогда работал, по Малой Садовой, дом 1. Спускаюсь, а навстречу мне — Виктор Сергеевич Набутов, великий спортивный комментатор. Его полгорода знало, я тоже с ним поздоровался. А на следующий день еду в метро и в газете «Вечерний Ленинград», у соседа, через плечо, натыкаюсь глазами: ушел из жизни Виктор Набутов. Вчера я с ним поздоровался, а в сегодняшней газете он уже в черной рамке...

↑ Наверх