Астерикса в Эрмитаже признавать не спешат

Икона Богородицы «Знамение» в золотошвейном окладе, серебряный потир, золотые часы фирм «Бреге» и «Доре»... А теперь вот золотая брошь с четырьмя бриллиантами и сапфиром (астериксом). Драгоценные предметы, похищенные из коллекции Эрмитажа, постепенно возвращаются.

Икона Богородицы «Знамение» в золотошвейном окладе, серебряный потир, золотые часы фирм «Бреге» и «Доре»... А теперь вот золотая брошь с четырьмя бриллиантами и сапфиром (астериксом). Драгоценные предметы, похищенные из коллекции Эрмитажа, постепенно возвращаются. На сегодня следственным органам удалось найти более тридцати предметов. Помощь следствию оказывают и представители антикварного сообщества.

Обретение драгоценной броши — еще одна победа следственных органов. Золотая брошь с бриллиантами и сапфиром была обнаружена в ходе следственно-разыскных мероприятий в антикварном магазине «Антик».

В Эрмитаже, однако, не спешат признавать подлинность находки. Как заявила главный хранитель Государственного Эрмитажа Светлана Адаскина в беседе с корреспондентом «ВП», «мы пока не можем официально ни подтвердить, ни опровергнуть принадлежность этой броши к коллекции Эрмитажа. Для этого потребуется серьезная искусствоведческая экспертиза».

В Эрмитаже прошла масштабная проверка, в ходе которой были выявлены некоторые пропажи, произошедшие в основном в 30 — 50-е годы. Столкнувшись с подобной кражей, музей должен был отойти от идеалистического взгляда на музейного хранителя и позаботиться о самых современных средствах безопасности.

Антикварный же рынок в России до сих пор остается криминализированным, что и делает возможным подобные кражи. Есть антиквары, которые закрывают глаза на происхождение вещи, которую им приносят. Для того чтобы исключить подобные случаи, необходимо создавать в каждом музее электронные каталоги с подробным описанием каждого экспоната.

Алексей ШМЕЛЕВ

Комментарии

Андрей Лещинский, антиквар:

— Допустим, антиквару приносят что-то роскошное и изумительное — тогда у него еще может возникнуть сомнение, откуда это принесли. Есть вещи, которые в принципе являются эксклюзивными. Понятно, что они не могут возникнуть просто так. И естественно, антиквар попытается выяснить, не стянуто ли оно откуда-нибудь.

А если ему приносят пару серебряных стопок какого-нибудь 1879 года — то у него не появится вопроса, откуда они взялись. Я видел в интернете, как эта брошка выглядит. Брошка и брошка. Что она делала в Эрмитаже, я не понимаю. Это не эрмитажный уровень. Она не экспозиционная, не имеет никакого специального значения. Это просто обычный бытовой предмет. На книжках, конечно, можно смотреть, нет ли печати эрмитажной библиотеки. А что смотреть на брошке?

И странно требовать доказательств собственности от человека. В нашем Гражданском кодексе существует презумпция принадлежности. Если вы являетесь обладателем вещи — то вы и являетесь ее владельцем. Вот, допустим, ваш пиджак. У вас нет при себе чека, вы его давно выкинули. Почему этот пиджак ваш? Да просто потому, что он на вас надет. И если я чем-то недоволен — это не вы мне должны доказывать, что пиджак ваш, а я должен доказывать, что не ваш. И то же самое относится к любой вещи, которую человек держит в руках. То есть способа проверить такого рода вещи — нет.

Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа:

— Размышляя о будущем, не думаю, что надо изобретать новую музейную стратегию. Гром прогремел, мы выяснили, что хранительское дело должно стать приоритетом. В том, что приоритеты меняются, нет ничего страшного. После революции ценности надо было собрать и спасти, чтобы они не ушли за границу и не рассеялись по комиссионным магазинам. Потом пришло время их изучить и перетолковывать историю. Затем настала пора сделать музеи доступными и интересными для людей. Новое поколение музейщиков надо ориентировать на хранение. Возможно, стоит серьезно подумать о системе обучения специалистов этого профиля.