Чайковский и… ОМОН

Есть причина, по которой я настоятельно предлагаю каждому человеку погрузиться в мир искусства. Существует две правды — правда жизни и правда искусства.

Есть причина, по которой я настоятельно предлагаю каждому человеку погрузиться в мир искусства. Существует две правды — правда жизни и правда искусства. Правда жизни — жесткая правда, с преобладанием несправедливости.

Здесь много суеты, злобы, вражды, лицемерия. Здесь — безобразные полюса богатства и нищеты, невиданное и неоправданное разделение людей по кастам, классам, нациям, расам, культурам. Здесь — фашизм и великодержавный шовинизм. Здесь — каждодневная борьба за выживание. Здесь — трагическое расходование нервных клеток впустую и комок в горле от невозможности найти истину, баланс, увидеть иродов наказанными. И многое- многое другое.

Что же такое правда искусства?

Это случилось в литовском городе Каунасе 13 января 1991 года. У меня вместе с Каунасским камерным оркестром был концерт в местном зале филармонии. Тема концерта — «Величие русской культуры». В программе — Серенада для струнных П. И. Чайковского (со знаменитым вальсом) и камерная симфония Д. Д. Шостаковича.

В этот день ОМОН штурмовал вильнюсский телецентр. Утром я позвонил дирижеру оркестра — скрипачу, моему большому другу Гедиминасу Даленкявичусу и спрашиваю, не отменяется ли концерт.

— А почему отменяется? — удивляется Гедиминас.

— Ну как же? Вся Литва в стрессе! Советский ОМОН штурмует литовскую телестудию. И тут вдруг: «Величие русской культуры».

— Миша, — спокойно говорит мой друг Гедиминас, — это значит, что у тебя сегодня особая миссия.

Вечером зал Каунасской филармонии забит до предела. В зале 95 процентов — литовцы.

Когда в конце концерта мы с Гедиминасом кланялись публике, аплодирующей стоя, я повернулся к нему и сказал: «Дорогой Гедиминас! У меня, наверное, в жизни не будет дня счастливее, чем этот».

Тот, кто не знает, что творилось в те дни на всех медийных каналах, что происходило в Литве, тот никогда не поймет моих тогдашних чувств.

Там, в Вильнюсе, в 100 километрах такое… а здесь — счастливые, доброжелательные люди не хотят расходиться и просят еще играть великую русскую музыку, еще говорить о великой русской культуре.

Я поднял руку, призывая к тишине, и громко сказал: «Мои дорогие! Я никогда не забуду вашего тепла и ваших аплодисментов. Там, в Вильнюсе, — те, кто символизирует собой русскую империю, пытаются задушить свободу, а здесь, в Каунасе, вы аплодируете русской культуре. И мне совершенно ясно, в чем дело. Просто у народа, давшего миру Чюрлёниса, нет никаких конфликтов с народом, давшим миру Чайковского. Конфликт существует на уровне плебса. Он провоцируется политиками, которым всегда будет мало власти и денег. В своих культурных устремлениях мир един. Любая страна, которая в центр государственной политики поставит приоритет культуры над всеми видами бытия, достигнет мира и процветания».

Мои слова потонули в таком громе аплодисментов, которые, происходи дело в Вильнюсе, заглушили бы, наверное, гром омоновских выстрелов.

В перерыве концерта я прибежал к охраннику, чтобы узнать, что произошло в Вильнюсе дальше.

— Печально, — сказал мне тот, — они делают всё для того, чтобы наше отделение от СССР произошло безболезненно.

Прошло много лет…На карте появилась новая страна — Литва. Страны разделены границами.

И только у культуры нет границ.

Ведь всякий культурный литовец не может жить без великой музыки Чайковского, а русский — постигает Космос одного из гениальнейших творцов нашей планеты — литовца Микалоюса Константинаса Чюрлёниса.


Пятница с Михаилом Казиником