Эндоскопические съемки французской души

Все было темно, только на экране сбоку вздымались и опадали какие-то белесые линии. Знаете, как компьютер, играя музыку, рисует на экране пики звуковой частоты? Вот и здесь было очень похоже. Я все смотрел на эти вскидывающиеся вершины, пытался понять, что это. Потом наклонил голову — и разглядел наконец.

Все было темно, только на экране сбоку вздымались и опадали какие-то белесые линии. Знаете, как компьютер, играя музыку, рисует на экране пики звуковой частоты? Вот и здесь было очень похоже. Я все смотрел на эти вскидывающиеся вершины, пытался понять, что это. Потом наклонил голову — и разглядел наконец. Это был просто прибой. Волны, накатывающиеся на черный скалистый берег. Только изображение было повернуто на 90 градусов вправо. Автор — Анж Леччиа, «Море».

«Совы не то, чем кажутся»

Экраны, которые показывают не просто видеокартинку, а нечто большее, нечто иное. Как у Дэвида Линча в «Твин-Пиксе» — «Совы не то, чем кажутся». Сова тут тоже, кстати, была — на одном из экранов. Она сидела на ветке и неотрывно смотрела на парижскую площадь Согласия (Ариан Мишель, «Круглые глаза»). И такие осколки французской жизни были здесь повсюду. Здесь — это в лофт-проекте «Этажи». Дело в том, что год Россия — Франция-2010 в «Этажах» отметили широко. При поддержке мэрии города Парижа, комитета по культуре Санкт-Петербурга и Французского института — здесь собрали лучшие французские работы в жанре «видеоарт» за последние десять лет, из коллекции парижского Музея современного искусства. Называется эта выставка «Entre Temps», в вольном переводе на русский — «Межвременье». Так мрачно, видимо, организаторы охарактеризовали минувшее десятилетие. Почти «Безвременье».

На первый взгляд общая атмосфера вполне соответствует названию. Выставка устроена в пространстве «Синий пол». Это почти лабиринт — со множеством ответвлений, узких проходов и внезапно открывающихся больших пространств. Тут темно, и закоулки напоминают клетки с дикими зверями — из каждой доносятся звуки. Скрип, рокот, голоса, какие-то гитарные риффы. Сплошные джунгли устроили 20 французских художников в «Этажах».

Выходишь в огромный зал, и там тебя оглушает рев стадиона из колонок, стоящих по периметру. Как будто оказываешься на настоящем футбольном поле. Два огромных экрана дают изображение: на одном — общий вид матча. Вторая камера не отрываясь следит за Зинедином Зиданом, знаменитым футболистом, который сам по себе уже сделался символом Франции. Одним из символов. Мы (вместе с авторами Дугласом Гордоном и Филиппом Паррено) следим не столько за его игрой в футбол, сколько за игрой эмоций на его лице.

Заходишь в другое пространство — и там сталкиваешься с другим образом Франции: речь идет о войне за независимость Алжира. Неподвижное лицо автора, Зинеб Седиры, — на одной стене. Напротив на двух экранах — ее мать и отец. Спокойный рассказ — о пытках, насилии и войне. «Мама, папа и я».

В одном из закутков рефлектирует и предается депрессии нарисованная «анимешная» девочка Аннли: «Я модель на одно мгновение, даже голос, которым я говорю с вами, — не принадлежит мне...» Доминик Гонсалес-Форстер создал работу «Аннли в зоне безопасности», от которой трудно оторваться. 

Рядом с Аннли в замкнутой, вроде бы безопасной, белой пустой комнате художник с коротким именем Абзалон бьется и беззвучно кричит. Тут нам и становится ясно, что в эпоху межвременья о подлинной безопасности говорить смешно, а искать ее — напрасный труд. Вроде бы те же «зоны безопасности», только снаружи, показывает нам Николя Мулен: его виды Парижа лишены людей и любых напоминаний о людском присутствии. Окна домов пусты, а нижние этажи заложены бетонными плитами.

Это не фильмы, а картины для медитации

Все это выглядит экстремально и порой наполняет нежданной тревогой. Зато — не скучно; и почти любое живое полотно здесь — это не надуманный холодный визуальный каламбур, а эндоскопическая съемка французской души, пульсирующей кровью и мыслями. Не жаль потратить 200 рублей за вход сюда.

— Мы хотели, чтобы эту выставку увидели не только профессионалы, ценители искусства, но и люди, которые далеки от контемпорари арт (современного искусства). Увидели и поняли, что это важно, это часть нашей жизни — и в будущем им легче было бы воспринимать видеоарт, — прокомментировала открытие «Межвременья» генеральный директор «Этажей» Мария Ромашова.

Я понял, что и сам, в общем-то, отношусь к людям, далеким от контемпорари арт. Мне все, конечно, понравилось, но нужны были кое-какие разъяснения. И я пустился на их поиски.

— Как вы думаете, если выражать это простым языком, в чем отличие видеоарта от короткометражных фильмов? Ведь довольно похоже... — задал я вопрос генеральному комиссару Года России — Франции-2010 Николя Шибаеффу.

— Сходство с короткометражками только в том, что здесь ролики тоже довольно короткие. Но это не то же самое, что кино. Я, например, уже все произведения здесь видел и знаю, что могу посмотреть одно и то же полотно два, три, четыре раза подряд. В кино — даже когда заново смотришь тот же фильм — это немного иначе. А эти объекты смотрятся как картины с еще одним измерением — временным. Как предметы для медитации. 

В парижском Музее современного искусства их все сразу не показывают — выставляют по очереди. А тут я смог посмотреть все. И восхищаюсь, как же это красиво. Можно сосредоточиться и открыть для себя что-то замечательное. Особенно меня тронули «Зидан» и «Бонневиль» — прогулка вместе с автором Бенуа Бруаза по городу его детства. А эту сову на площади Согласия я смотрел несколько раз — она как будто из другого пространства, и в то же время я узнаю вокруг нее свой город, Париж...

Конечно, запомнится самое визуально выразительное. Я вот не люблю футбол. Но когда вижу Зидана в той инсталляции — у меня аж мурашки по коже бегут. Это действительно очень хорошо сделано. Мы ведь оказываемся одним из игроков, партнером Зидана по полю. Видим, как он дышит, куда смотрит, о чем думает. И при этом интересно посмотреть, как этот выдающийся футболист ведет всю игру, общается с другими игроками и проживает некоторые моменты.

Есть здесь и более политические произведения, есть и историко-ретроспективные размышления. Наверное, тут связующей нитью является рассказ о времени. И человек, увидев эти понятные, в общем, картинки, может задаться рядом вопросов о прошлом, настоящем и даже о будущем.