«Григорьевка»: первый победитель,или Разговор об уходящей натуре

Недавно в Петербурге стартовал новый литературный конкурс — Григорьевская поэтическая премия, созданная наследниками и друзьями поэта Геннадия Григорьева. Наш корреспондент побеседовала с занявшим первое место москвичом Всеволодом Емелиным — пожалуй, самым популярным сегодня столичным поэтом, одним из немногих, чьи стихи читают не только товарищи по цеху.

— Какого мнения вы о поэте Геннадии Григорьеве и есть ли нечто общее между ним и поэтом Емелиным?

— Стихи Григорьева прекрасны. Особенно мне нравятся «За окнами грохочет пятилетка…», «Сарай», «Ночной дозор», «Этюд с предлогами».
Сразу хочу сказать о различиях. Геннадий Григорьев был, что называется, поэт милостью Божьей. Он писал как говорил. «Этюд с предлогами» создан им в девятнадцать лет.
Если сравнить с той ерундой, которую я писал в девятнадцать лет…
Я не поэт милостью Божьей. Мне приходится конструировать свои тексты, используя разнообразный языковой материал. Типа «поверил я алгеброй гармонию». И в этом контексте, если Григорьев в поэзии Моцарт (а он Моцарт), то я Сальери какой-то получаюсь. Тут разница поколений. Григорьев традиционалист, а я, как ни крути, постмодернист.
Общее между нами, по-моему, во-первых, в стихах — демократизм (в смысле антиснобизм). Во-вторых, в жизни — образ поэта как праздного гуляки с дырявыми карманами, романтического бродяги, бросающего вызов обывательскому образу жизни. «А вот у поэта всемирный запой, / И мало ему конституций». Продолжение линии Лермонтова, однофамильца Геннадия — Аполлона Григорьева, Есенина, Высоцкого…
В наше время, когда поэты все чаще трудятся менеджерами среднего звена в редакциях глянцевых журналов и являют собой пример буржуазных добродетелей, этот образ жизни в литературе встречается все реже. Уходящая натура, короче.

— Некогда в стихотворении на 200-летие Пушкина вы обыграли клише «Пушкин — наше всё». Как вы считаете, может ли сегодня какой-либо поэт и в самом деле стать «нашим всем»? И что бы произошло, если бы миром, в самом что ни на есть буквальном смысле, стали править поэты?

— В данный момент и в обозримой перспективе ни один поэт «нашим всем» стать не может. Сливается поэзия, да и вся литература сливается. Логоцентричную культуру сменяет эйдоцентричная: на место слова встает картинка. И ничего тут не поделаешь. Смириться надо.
Насчет того, чтобы править миром, — история знает прекрасных поэтов, поднимавших народы на восстания и войны, но не знает хороших поэтов, правивших странами. Стихи писал Нерон. Я их не читал, но современники, насколько мне известно, не считали его большим поэтом.
Стихи всю жизнь писал Андропов, я их читал — это плохие стихи.
Знаю только одного поэта (отличного) с ярко выраженной волей к власти. Это Эдуард Лимонов. Вот когда он возьмет эту власть, мы сможем увидеть, как выглядит мир (страна как минимум) под управлением поэта…

— Насколько вы серьезны в своих стихах? Многие считают вас чуть ли не экстремистом от поэзии, а мне кажется, что вы высмеиваете и «белых», и «красных», и «зеленых»…

— Отвечу цитатой из Геннадия Григорьева: «Я — как всегда — вполне полусерьезно / полушучу. / (Коронный жанр — раек!)».
Как говорил еще один замечательный поэт — Евгений Лесин (я бы ему дал «Григорьевку»), «поэт никогда не шутит и никогда не говорит серьезно».

— Нравится ли вам кто-нибудь из современных питерских поэтов?

— В Питере много хороших поэтов. Отдельно хочется сказать о девушках. (Хотя дамская поэзия обычно меня пугает.) Очень нравятся Юлия Беломлинская, Ирина Дудина и — больше всего — Наталья Романова. Каждая имеет свой голос и свой незабываемый образ.
Очень обидно, что жлобская московская тусовка старается их игнорировать.
Надеюсь, это пройдет.

Хозяйка клуба Анна СУСИД
Фото Евгения МЯКИШЕВА