Газета выходит с октября 1917 года Thursday 20 сентября 2018

Рука бойца рубить устала

«Рыцарский клуб» пригласил меня посмотреть на Турнир ледяного клинка. Что такое «Рыцарский клуб», мне сформулировать сложно, это не только фехтовальная школа.

Начало было назначено где-то на час дня, но я все проспал и приехал только к трем. Вошел в дом № 2 по набережной Смоленки. Серые стены в стиле модерн скрывали интерьер, похожий на обиталище английского лорда из старого фильма. Лестницы были крыты красными дорожками, светильники горели — ничего вроде особенно роскошного не было, но и скромностью не пахло. Пахло сдержанной гордостью. А может, это до меня по коридорам уже доносились флюиды благородства и рыцарственности.

Это ведь «Рыцарский клуб» пригласил меня посмотреть на Турнир ледяного клинка. Что такое «Рыцарский клуб», мне сформулировать сложно, это не только фехтовальная школа. Ну да, клуб — он клуб и есть. Как они определяют себя сами, место «для настоящих мужчин и тех, кто хотел бы таковыми стать». Такие они и есть — довольно суровые, молчаливые ребята в черно-белых камзолах, весьма сконцентрированные на своем фехтовальном деле.


Несмотря на облегченный доспех, никто из бойцов на турнире не пострадал.


Зубы на пол

По коридорам меня вынесло в зал, где уже все были в сборе. Толпа зрителей отделяла от меня пустое пространство. Оттуда раздавались глухие удары, как будто кто-то молотком распрямлял гнутый кусок жести. Это шел очередной бой: один боец лупил другого саблей, а тот принимал удары на свой клинок, когда успевал, и постепенно отходил к первым зрительским рядам.

— Ты много чего пропустил! — воскликнул человек, которого я лучше всего знаю под именем Ингвард. Несмотря на скандинавское имя, он был в шотландском килте и премилых гольфах до колена. — Но кое-что еще увидишь.

Мы устроились возле дверей, откуда все было видно. Жарко горели осветительные приборы, как в «моментальной фотографии». Снимать было что: зрители одеты были довольно живописно. Рядом стоял шикарный шляхтич в шляпе с перьями и шерстяном мохнатом плаще, в высоких ботфортах. Профилем он был похож на орла, отрастившего усы.

Звукорежиссер за пультом выдавал какие-то средневековые фанфары из динамиков, а псевдоцыгане били в бубны и кричали что-то вроде «ай-нэ-нэ», как всегда они кричат.

Дамы расположились за особым столиком, где стояли бронзовые сосуды и были разложены фрукты. У дам наблюдались огромные, бургундские кажется, конические головные уборы, завешенные кисеей. Судьи (тут я увидел одного из основателей клуба — Петра Кнопфа и еще нескольких знакомых) сидели подле двух тронов. А на тронах — король и королева турнира.

Оба комбатанта были одеты в подобие стеганых ватников, шлемы с решетками, закрывающими лица, и несколькими стальными щитками, похожими на тарелки, — защищавшими суставы и особенно чувствительные места. Как раз один из бойцов нанес особенно ловкий удар, и что-то со стуком посыпалось на пол.

— Это были зубы? — насмешливо крикнули из толпы.

— А правда, Ингвард, что это было такое? — спросил я.


— Глиняные мишени, укрепленные на животе и по бокам. По ним считают очки.

Поединок прервали, вышли герольд в колпаке-шапероне и его помощники с особыми клинками, символизирующими их статус рефери. После краткого разбирательства удар был засчитан как удачный.


По тому, как уверенно Георгий держит меч, сразу можно узнать человека опытного.


Пироги и сабли

— Ты пирогов вкусил? — спросил Ингвард. Рядом оказался стол, где девушки в платьях с высокими корсетами наливали квас и предлагали пироги — совершенно бесплатно, как выяснилось. Я заметил поблизости рослого парня с бритым черепом и рыжими бакенбардами. Георгий был из клуба и, кажется, состоял нынче в судьях. Я погнал к нему:

— Я так понимаю, эти сабли — практически реплики настоящих? Кто их делает?

— Специальные мастера. У них уже налажено поточное производство. В Москве можно закупать большими партиями. Одна сабля стоит тысячи две плюс-минус.

— Но объясни, почему вообще турнир сегодня — именно на саблях. Я думал, вы шпаги или мечи предпочитаете...

— Сабельное фехтование интересней в плане техники. Тут возможны каверзы, которые мечом не сделаешь. Больше маневренности для нанесения и парирования ударов. Это раз. Во-вторых, поскольку оружие все настоящее, стальное — выбрано такое, чтобы можно было запретить колющие удары, для которых гораздо сложнее продумать технику безопасности. Саблями у нас только рубят.

Я отправился за новой порцией пирогов. У столика вдруг возникла королева турнира.

— В другой жизни вы кто? — спросил я, жуя.

— Я Ася Клайман, руководитель фирмы по выпечке пирогов.

— Ага, так это вам мы обязаны пирожками! Вот спасибо. А здесь вы как оказались?

— Очень просто. Один из рыцарей, которые тут дрались, — мой родной брат. Вот так и стали сотрудничать.

— А вам вообще случается поддерживать такие мероприятия?

— Летом мы выезжали на ролевую игру, организовывали там питание. А есть еще отличное начинание: устроить нечто подобное такому рыцарскому турниру в детских домах. Мы и так участвуем во всяких социальных проектах: для блокадников, в домах престарелых... И детям было бы очень здорово показать такие выступления, ну и накормить-напоить заодно.


Дамы, сидевшие подле арены за столиком, не судили ход турнира, а только обсуждали его. И конечно, служили вдохновением для воинов.


Рыцарь с Дальнего Востока

Петр Кнопф, который меня сюда позвал, сидел за судейским столом и выходить оттуда, похоже, не собирался. Я ждал. Наконец после нескольких поединков и музыкальных пауз в исполнении псевдоцыган наступил последний бой. После чувствительных ударов и осыпавшихся мишеней один боец признал свое поражение, а другой был награжден замечательным кинжалом с резной рукоятью. Победитель, ширококостный и русоволосый, фотографировался на память вместе с дамами, когда я осторожно к нему приблизился:

— Не представитесь?

— Зовите меня, как герольд представил на турнире. Князь Вишневецкий.

— Как вам турнир?

— Знаете, я оказался здесь случайно. Но очень этому рад. Я вообще-то приехал в гости...

— Заезжий рыцарь?

— Да. С Дальнего Востока. Только из тайги — и сразу заставили драться.

— Там вы в каком-то клубе?

— Нет. Учился сам. Детство было тяжелое, потом в армии. Там учили драться — не на саблях, конечно, чем попало: палкой, ножом, лопаткой.

Наконец освободился и Петр Кнопф.

— Вот у вас свое сообщество. А была какая-то сверхцель у мероприятия? — спрашиваю. — Заинтересовать новых людей, сторонников? Или это просто для своих?

— Разумеется, была. Мы хотим развить наш стиль фехтования. Он ориентирован на реальную борьбу за жизнь, на то, чтобы понимать, как это делается, как это делалось в прошлых веках.

— А тут нет какого-то налета кастовости? В прошлые века все-таки у дворянства была причина этим заниматься. Сейчас ведь немного другое отношение к жизни и смерти...

— На самом деле это всегда и всем было доступно. Особенно если человек хотел выжить. Простой солдат мог достичь таких же высот в фехтовании, как и аристократ, — хотя для этого ему надо было пролить больше пота и зачастую — крови. А сейчас ведь и вовсе таких сословных ограничений нет. Единственные условия — труд и наличие школы. Вот мы и развиваем свою школу. К счастью, наследие у нас — очень хорошее.

— На прошлой неделе, — вспомнил Ингвард, — мы устроили у себя в зале на Расстанной, 20, день открытых дверей. Хотели показать детям, что мы делаем, заинтересовать их. Но мало кто пришел: стояли морозы, даже в школах занятий не было. Мы все равно не теряем надежды, потому что новое поколение растить обязательно нужно: будущее за ними.

Фото Натальи ЧАЙКИ

↑ Наверх