Ленобласть открыла вакансию помещика

«Вечерний Петербург» познакомился с первой и пока единственной барыней — владелицей исторического дворцово-паркового ансамбля «Марьино»

На графских развалинах
По трассе Петербург — Москва до усадьбы Галины Степановой 75 км. От Петербурга трасса идет через автосервисы, придорожные кафе, прижатые к дороге деревенские дома, обшитые поверх дерева сайдингом — пластиковой «вагонкой». Пейзаж всего автодорожного пространства между Петербургом и Москвой универсален, он одинаков и в Тосно, и в Твери.
В сторону от дороги также нет особого разнообразия. Кроме коттеджей за высокими заборами, облепившими берега озер, путешественника ждут в основном развалины. Почерневшие столетние избы с проваленными крышами, разобранные на кирпич остовы усадеб, заросшие парки...
Тосненские земли, на которых вблизи столицы сто лет назад располагалось множество дворянских усадеб, в XXI век вошли лишь с одной уцелевшей. За деревней Андрианово, что вправо от трассы, выстояли корпуса барского дома, руины церкви, сохранился ландшафт английского парка. Это дворцово-парковый ансамбль «Марьино», до революции принадлежавший Строгановым-Голицыным.
В 2008 году охраняемые государством графские развалины перешли в частные руки. К 2011 году они стали первым объектом исторического наследия в Ленинградской области, возрожденным не государством, а частным лицом.

Восстанавливали парк по акварелям, хранящимся в Русском музее. Музей, в свою очередь, передал в «Марьино» копии 209 листов акварельных альбомов — некоторые копии выставлены в аллеях, под открытым небом. Фото: Аллы РЕПИНОЙ

Из фотографов — в барыни
— Никого не удивляет, когда состоятельные россияне покупают заводы, яхты, зарубежные футбольные команды. А вот если они вкладываются в родину — это почему-то вызывает недоуменные вопросы, — отвечает новая владелица усадьбы Галина Степанова на расспросы о том, зачем она приобрела эти руины.
— До перестройки я была фотографом-бытовиком. Снимала в школах, детских садах, — коротко обозначает Галина Георгиевна свои былые стартовые возможности.
Теперь она владелица не только дворцово-паркового ансамбля XIX века, но и окрестных земель. Уже приобретено около ста гектаров соседнего леса, идет покупка земельных паев у местного населения. Новая помещица создает буферную зону вокруг усадьбы, чтобы к историческому парку и близко не подошло коттеджное строительство.

Несостоявшаяся реституция
— Вы опоздали сюда приехать, — подшучивает теперь над одним из потомков дореволюционных владельцев профессор Анатолий Кирпичников, председатель областного ВООПИиК. — Приехали бы лет 15 назад, увидели эту разруху и сказали: хочу восстановить. Может, и вам бы усадьба досталась...
Анатолий Николаевич напоминает, как предыдущим губернатором Ленобласти Вадимом Густовым был выдвинут проект возвращения поместий бывшим хозяевам. В октябре 1997 года, в канун 80-летия Великого Октября, губернатор Густов продекларировал начало реституции — возвращения собственности. В первую очередь Густов предложил вернуть владения финнам — бывшим хозяевам ныне разрушенных хуторов и усадеб на территории Ленинградской области. В Выборгском районе области тогда насчитали до 4 тысяч заброшенных финских хуторов и уже готовились было запустить механизм возврата, но эффектный план не прожил и года — к следующей годовщине революции у губернатора области было уже другое имя.
У потомка, опоздавшего к несостоявшейся реституции, в этот визит в «Марьино» была одна привилегия. В отличие от рядовых гостей ему не пришлось натягивать на ботинки голубые медицинские бахилы. Венценосной особе разрешили топать по мягким коврам и паркетам прямо в уличной обуви.

Пиковая дама
Особа — статью вылитый император Александр III — его прямым праправнуком и оказалась. Не говорящий по-русски иностранец Пол, или Павел, Куликовский приходится также родней бывшим владельцам марьинской усадьбы. Ему по-английски переводят историю недвижимости предков.

Рассказывают, будто по ночам из этого зеркала с потрескавшейся амальгамой выходит призрак княгини Голицыной — той самой, что послужила Пушкину прототипом Пиковой дамы. Фото: Аллы РЕПИНОЙ

— После Октября в национализированной усадьбе открыли музей дворянского быта, — рассказывает нынешняя ее хранительница Вера Цалобанова. — Он просуществовал до 1929 года, затем все коллекции были переданы в 55 госхранилищ, откуда часть их попала вскоре на Берлинский аукцион. После закрытия музея в этих стенах разместили детский дом. В войну здесь стояли итальянцы, румыны, немцы — тосненская земля была оккупирована до 1944 года. В бельведере усадьбы было устроено офицерское казино. Сейчас, при реставрации, мы нашли немало предметов, принадлежавших оккупантам. Посуду, губные гармошки, предметы обмундирования и так далее.

Вера Цалобанова ведет посетителей по анфиладе подземелья, в которой устроен музей усадьбы. Здесь и военные трофеи, и остатки винного погреба «бывших», и небольшая выставка по масонству — его исповедовали марьинские обитатели.

Свой яблоневый сад — мечта всякой барыни. Фото: Аллы РЕПИНОЙ

Все смешалось
— Коллекция эклектична, — деликатно характеризует новособранные вещи историк Сергей Горбатенко. — Но это смешение стилей очень живое, оно вполне могло быть в усадьбе и в старые времена. В целом же впечатление потрясающее. Мы все знаем, в каком состоянии находятся усадьбы в Ропше, в Гостилицах и далее по всей области. А здесь — ренессансное явление, пример для всей России. Я лично в таких масштабах восстановления дворянских дворцово-парковых ансамблей не знаю.
Сергей Борисович добавляет, что парк его, однако, насторожил — новыми сооружениями. Плавучий подсвеченный фонтан, навес для фуршетов-банкетов, колонна в память отмечаемого сейчас 200-летия усадьбы, увенчанная золоченым орлом, — все это дань личным вкусам «новых русских помещиков».
Однако те, кто наведывался в парк до реконструкции, советуют не обращать внимания на эти частности-чудачества. Говорят, всего год назад в парке царили жуткое запустение и разруха.

Война дворцам?
На вопрос о том, каковы у помещицы отношения с местными — потомками тех, кто объявлял «войну дворцам», — Галина Степанова отвечает лаконично:
— Они здесь работают. Летом побольше народу трудится, а на зиму человек пять-шесть остаются.
Сайт усадьбы тем временем информирует об «участившихся случаях намеренной порчи садово-паркового декора». А также о том, что администрация вправе отказывать публике в посещении парка и дворца — без объяснения причин.