От Алены ЧХИРТЛАДЗЕ:

— Что сказала Тина Канделаки Познеру?

Шеф позвонил мне, имея обо мне высокое мнение, что я еще помню грузинский язык. «Что же она сказала? — пристали с вопросом коллеги. — Ну хотя бы приблизительно!» Тина Канделаки — решительная, умная, амбициозная особа, имеющая по любому вопросу что сказать, не скрывая целей, стремящаяся к политическому олимпу… Собственно говорила целый час. Убежденно, горячо и, по-видимому, искренне. А в конце программы произнесла длинную фразу по-грузински, и оператор близко-близко, на сверхкрупном плане показал нам ее красивые глаза, в которых вроде даже промелькнула слеза. Это был ее ответ на вопрос, что она сказала бы Богу, окажись перед ним. Познер не перевел. Не счел нужным вмешиваться в разговор Тины с Богом. Я попробую перевести, поняв ключевые слова. Такие, которые и десятки лет спустя из головы не выветриваются. «Гмерто» — Господи, «чеми швилеби» — мои дети, «чеми гули» — мое сердце.

Думаю, смысл сказанного уже понятен. Тина благодарит Господа за все, что он ей дал в этой жизни, и просит за своих детей и маму. «Я пришла к тебе с чистым сердцем». И вот эта фраза, вдруг так волшебно, так по-родному прозвучавшая для меня, такая простая и вроде даже банальная, — показалась мне важнее всего, что она наговорила. Важнее всего, что она делала, где засветилась, кем была и кем представлялась. И потому, что без перевода — согласитесь, в переводах, даже самых классных, есть искажение и снижение смысла. И потому, что, кем бы мы ни были, у нас в жизни остаются ключевые слова: мама, дети, бог, любовь — и сердце, которое все это вмещает. Может быть, когда мы это по-настоящему поймем — перестанем делиться по политическим, национальным, конфессиональным и профессиональным признакам, о чем Тина Канделаки как раз и говорила всю программу. Это — так, чисто по-женски. «Я в ваших глазах все равно остаюсь грузинской женщиной», — сказала она Познеру. И я тоже, Тина, просто грузинская женщина, которая забыла, правда, грузинский язык, но помнит ключевые слова…