Меж волком и собакой

Ничего я нового не открою, если скажу, что человек в наше время целиком и полностью зависит от электричества. Отключился ток — и человек, глядишь, уже никакой не венец творенья, а беспомощное и, главное, бестолковое существо. Дите малое неразумное.

Ничего я нового не открою, если скажу, что человек в наше время целиком и полностью зависит от электричества. Отключился ток — и человек, глядишь, уже никакой не венец творенья, а беспомощное и, главное, бестолковое существо. Дите малое неразумное.

Свет у нас погас вечером, в начале одиннадцатого, — самый разгар, как вы понимаете, трудовой и творческой активности. Сначала мигнуло тревожно, потом осветилось зловеще — и телевизор пошел снегом, зашуршал, зашипел гусем. Погас. Ну, мы подумали — гроза, тетя Дареджан даже обрадовалась и пошла на балкон любоваться молнией. Однако вместо молнии погас весь остальной свет, даже во дворе. И даже на другой стороне улицы. Мы, конечно, расстроились, но все еще надеялись, что вот-вот рассосется — все-таки не зима, это зимой нам постоянно объясняли, что все включили обогреватели и электрические сети не выдерживают. Телефон диспетчерской службы был глухо занят, информационно-аварийная — занято; дежурный по городской администрации — занято. Звоним, разумеется, с мобильного — телефон в доме тоже отключается вместе с электричеством. Равно как и плита с микроволновкой — ни чаю с расстройства попить, ни супу разогреть. Ни книжку почитать!  И самое горькое — сидеть без компьютера!

Мы чувствовали себя совершенно отрезанными от мира, бродили по квартире со свечами — фонарик, зараза, тоже моментально сел — и по очереди пытались дозваниваться до каких-нибудь служб, чтоб хоть узнать — с нами одними такое или уже со всем городом, и тогда введут войска или что там они делают в таких случаях. Представлялся (-лась?) Годзилла, сминающий высоковольтные вышки и рвущий в клочья линии электропередачи; мерещились, будь они неладны, террористы… Старший сын пытался что-то выяснить на лестнице, в распределительном щитке, лазал туда по стремянке со свечой, приговаривая «надо было в школе физику лучше учить…». Но честно признаться — никакая пятерка по физике ему бы в этой ситуации не помогла.

Более взрослая часть населения квартиры, вздохнув, отправилась спать, а мы с сыном долго, сдвинув головы, напряженно вглядывались в полумглу двора — вдруг там что? Наш ночной дозор, абсолютно бесполезный, обнаружил: а) пьяную компанию, радующуюся темноте, б) нескольких кошек, выползших из подвала. В три часа ночи телефон аварийки вдруг ожил и суровым мужским голосом объяснил мне, что произошла авария на высоковольтной линии — нет-нет, не теракт, не волнуйтесь. Там уже все начальство, по секрету сообщил голос. Скоро начнем подключать. Полрайона без света сидит, вздохнул невидимый собеседник. А вы, добавил, — ложитесь баиньки. Мы легли баиньки, но ненадолго — ровно через 10 минут вся квартира огласилась пением телевизора и засияла огнями включившегося света. Ура! Цивилизация вернулась, слава «всему начальству», что ночью выехало на аварийный объект, слава мастерам, устранившим аварию!

Так вот я говорю вам — вовсе не человек зависит от электричества, товарищи. А — электричество зависит от человека. Как и его отсутствие.  На следующий день в новостях сказали, что какая-то свадьба пела и плясала, запустила шарики, а они взлетели и вывели из строя линию электропередачи. И наш район, с его компьютерами, магазинами, трамваями, холодильниками, больницами, роддомами и… и нашей квартирой. Человек — он все-таки венец творенья.

Алена Чхиртладзе