Моя молитва

Понимая, что в нашем самом многослойном в мире обществе рискую навлечь на себя гнев немалого количества читателей, все же осмелюсь поделиться моей молитвой: «Господи, прости, пожалуйста, что я сегодня ... ».

Швеция. Захожу в лабораторию клиники, чтобы сдать анализ крови.

Кабинет удивляет радостью, куклами, картинками.

На мою руку надевают жгут для выявления вены. Жгут как игрушка: воздушный, голубого цвета, весь в картинках. А ведь это — поликлиника для взрослых.

Обращаюсь к медсестре с чувством радостного удивления. Она улыбается: «Жгут позволяет не думать об иголке, а голубой цвет — о крови».

И добавляет: «Будьте как дети…»

В поликлинике, в главном зале, приглушенно звучит фортепианный концерт Моцарта. Три ожидающих человека погрузились в кресла и, закрыв глаза, внимают. Врачи в цветных халатах. Сколько живу в Швеции, не могу понять, почему в больницах и поликлиниках нет запаха лекарств.

Женщине 80 лет предлагают сделать операцию на сердце. Она не работала в Швеции ни одного дня — приехала к сыну по воссоединению семьи. Всю свою энергию и силы отдала своей стране.

Требуется заменить клапан аорты. Женщина отказывается, но ей объясняют, что в противном случае ей жить не более трех месяцев, показывают модель сердца и состояние ее клапана. Она соглашается. Сегодня ей уже 88. Операция стоила шведским налогоплательщикам около 100 000 евро, затем — последующая реабилитация в старинном замке у моря. Ее вытащили из лап смерти, продолжают оплачивать ее существование, уход, транспорт, лечение. Она живет в своей квартире, ей назначена социальная помощь, так как возраст дает себя знать.

Она обходится шведскому государству примерно в 2,5 тысячи евро в месяц.

Восемь лет назад она должна была умереть. Шведы не позволили ей сделать это.

Они выплатили 240 тысяч евро за 8 лет жизни и 100 тысяч за операцию.

Какой был в этом смысл?

Швеция — самая секуляризованная страна мира. Всего несколько процентов верит в Бога. В церковь же приходит 70% населения. Слушать Баха и Моцарта, Бетховена и Вивальди, проповедь священника, спеть вместе псалмы под аккомпанемент органа, послушать, как их любимый органист будет прелюдировать на темы хоралов (так же, как Бах триста лет назад).

После завершения службы идут в специальное помещение при церкви, где можно выпить кофе и пообщаться со священником, дьяконом, органистом и друг с другом.

Читатели недоуменно пожмут плечами: куклы во взрослой поликлинике, операция, церковь… какой-то поток сознания.

Просто все это и многое другое объединяется для меня в понятие… подлинного Христианства. То есть не ритуального, не молитвенного, не кликушеского, не показного, а впитанного с молоком и кровью на протяжении столетий.

Христианство, основной вопрос которого — не степень веры в Бога, а приятие Его заповедей как основы жизни государства. Как само собой разумеющегося. И это — не парадокс.

Понимая, что в нашем самом многослойном в мире обществе рискую навлечь на себя гнев немалого количества читателей, все же осмелюсь поделиться моей молитвой: «Господи, прости, пожалуйста, что я сегодня не буду в очередной раз благодарить Тебя, сообщив Тебе, насколько Ты всемилостив, милосерден и велик. Ты ведь не тщеславен, ибо благ. Я иду к детям, чтобы защитить их музыкой Моцарта. Я расскажу людям о Бетховене, который вопреки всем превратностям судьбы показал великий пример стойкости и продолжает поддерживать нас своей божественной музыкой в трудные моменты наших собственных исканий. Ибо существование Моцарта, Бетховена и других Твоих Посланников есть одно из доказательств Твоего Величия и Милосердия».

Я напомню людям о том, что они талантливы и духовны, но власть суеты заставила многих забыть об этом.


Пятница с Михаилом Казиником